Mark Ostromogilsky (marko19511) wrote,
Mark Ostromogilsky
marko19511

Categories:

КОМСОМОЛЬСКОЕ ПОРУЧЕНИЕ.


1973 год.

Секретарь комсомольской организации Киевского Центрального телеграфа Толя Зарицкий с грустью оглядывал полупустой зал. Будь это обычное комсомольское собрание, он бы просто приписал количество явившихся на собрание комсомольцев до разумного минимума и отправил бы в райком комсомола отчёт о проведенной работе. Но сегодня номер с припиской не пройдёт! Сегодня на собрании присутствовал важный гость. Вернее гостья - инструктор Шевченковского райкома комсомола Таня Сорокина. Толя, конечно, принял меры для повышения явки комсомольцев, но всё равно не был уверен, что его маленькая хитрость сработает. А хитрости-то никакой и не было! Просто собрание подгадали ко дню получки, и кассирам было дано указание комсомольцам зарплату не выдавать до конца собрания.

 А как ты их иначе соберёшь? Телеграф – предприятие непрерывное. Четыре смены – три работающие и одна выходная. Дежурная смена сразу отпадает. Там девчонкам не то, что на собрание, в туалет сбегать некогда – надо просить начальника смены подменить у аппарата. Кушают, не отрываясь от рабочего места. Значит двадцать пять процентов уже не придёт по уважительной причине.  А как остальных загнать, особенно тех, кто с ночи или выходной? Но за зарплатой-то народ пойдёт. Деньги всем нужны! Постепенно напряжение на лице комсомольского секретаря стало спадать – зал наполнился на две трети. Есть кворум! От радости Толя даже начал «харчами перебирать».

 - А вот эта парочка лучше бы не приходила на собрание – подумал он, увидев, как в дверях громко разговаривая, показались два закадычных дружка, ремонтёры Серёга Туркулевич и Валька Антонец по кличке Рыжий. Особенно Толя не хотел видеть сегодня Рыжего. У того всегда появлялись такие неожиданные идеи, что хоть стой, хоть падай. Чего только стоило его рационализаторское предложение выдать бабушкам-пенсионеркам, разносящим между столами особо важные правительственные телеграммы, роликовые коньки? Чтобы, значит, их производительность труда увеличить.  А предложение пригласить Президента США Никсона, во время его визита в Киев,  на комсомольское собрание телеграфа и «пропесочить», чтобы заставить его вывести американские войска из Вьетнама?

 Серёга с Рыжим были сегодня после ночной смены, и пить начали с утра. Теперь у них «горели трубы» и нужно было добавить, но денег не было! Значит, нужно было получить в кассе деньги. А деньги выдавали тем, кто отметится на собрании. А на повестке дня был всего один, но важный вопрос – персональное дело комсомолки Гохфельд в связи с изменой ею Родины. Ни больше, ни меньше!

 На сцене, в стороне от президиума, стояла сама виновница «торжества» Аллочка Гохфельд, которая «собиралась изменить родине путём выезда в государство Израиль». Так было записано в протоколе. У Аллочки была такая внешность, что живи она в конце тридцатых в гитлеровской Германии, любой эсэсовец почёл бы за честь взять её в жёны и нарожать с ней кучу маленьких арийцев для третьего Рейха. Падающие на плечи шелковистые светло-русые волосы. Огромные, небесной синевы глаза, обрамлённые длинными ресницами. Тонкий, с лёгкой курносинкой нос. Чувственные губы. Длинная тонкая шея, плечи как у статуэтки… Дальше не буду. Достаточно сказать, что Аллочка была Мастером спорта СССР по художественной гимнастике? Ну этого звания её уже лишили заседанием Спорткомитета.

 Аллочка разрушала все представления антисемитов про толстых и уродливых жидовок. Еврейскими, по их понятиям, в ней были только фамилия и пятая графа в паспорте.  Когда она шла по улице, вернее не шла, а рассекала улицу, мужики выворачивали ставшие резиновыми шеи на сто восемьдесят градусов и ещё долго прицокивая языками смотрели ей в след. Аллочкиной красотой довольно часто пользовались телеграфские «несуны». Когда что-нибудь выносишь с территории телеграфа, достаточно стать в очередь на проходную перед Аллочкой, и тогда суровый вохровец не заметит вашу сумку. Всё его внимание будет отвлечено «нашою красунею».

 А собрание, между тем, подходило к концу. Один за другим на трибуну выходили комсомольцы и по написанным Толей бумажкам вяло, как-то беззубо «клеймили позором» посмевшую изменить родине комсомолку Аллу Гохфельд, любимицу всех телеграфских мужчин. Не огрубевшие в постоянном стоянии в очередях, в постоянном, окружающем всех хамстве, молодые комсомольские сердца ещё не научились источать яд, как это умели старшие товарищи. То ли дело на партийных собраниях! Вот где настоящий комсомольский задор! Такого жару задавали изменникам, что часто видавших виды фронтовиков «скорая» на носилках выносила с собраний. А этим было наплевать на происходящее. Не научились ещё завидовать отъезжающим из социалистического рая! Комсомолки и комсомольцы тихо обсуждали свои проблемы и с нетерпением ждали конца собрания и долгожданной получки. В зале стоял лёгкий гул. Посреди этого гула резко выделялся могучий бас Рыжего, рассказывавшего Серёге какую-то историю.

 - Поступило предложение за измену родине исключить Аллу Гохфельд  из рядов ВЛКСМ –

Начал было Толя Зарицкий, но громкий голос Рыжего вывел его из себя.

- А у Вас Рыж… то есть, комсомолец Антонец, мы видим, есть другое предложение. Не так ли товарищ Антонец? Ну, ну, поделитесь с нами –

Язвительно сказал Толя и тут же об этом пожалел потому, что с места, где сидел Рыжий, донеслось с вызовом:

- Да, у меня есть другое предложение! –  

В зале наступила тишина, но она не обрадовала комсорга, который всего несколько минут назад мечтал об этом.

Сказал «А», надо говорить «Б». А что говорить, Рыжий пока не знал. Поэтому начал издалека:

- Что есть Израиль, товарищи? Израиль есть, товарищи, империалистическое государство, которое угнетает арабских и еврейских рабочих, крестьян, трудовую и творческую интеллигенцию. Израильская военщина спит и думает, как бы погубить первое в мире государство рабочих и крестьян. Нас с вами, товарищи! –

Тут у Рыжего, наконец, сформировалась идея и его понесло.

- Тут, товарищи, поступило предложение исключить комсомолку Гохфельд из рядов Комсомола. А я считаю, товарищи, что мы поступаем идеологически неверно. Тут комсомолка Гохфельд только что утверждала, что она ни за какие пряники не покинула бы горячо любимую родину, но не может бросить на произвол судьбы своих престарелых родителей. –

Это была типичная отговорка. Родители заявляли, что не могут бросить детей,  дети – родителей. И все это знали.

- А что у нас в Уставе Комсомола записано, товарищи? А я вам сейчас скажу, товарищи. Там, товарищи, записано, что каждый комсомолец обязан выполнять все поручения комсомольской организации. Обязан выполнять все поручения!  Обязан! Вот, товарищи, и давайте мы поручим ей ответственную миссию. –

- К-к-какую миссию? – заикающимся голосом тихо спросил комсомольский секретарь.

- А пускай на нас там работает! – Продолжил Рыжий.

- А пускай едет комсомолкой! Устраивается там на ихний израильский Центральный телеграф. Не сразу, конечно, мы понимаем. А где-то через годик, как устроится, начнёт нам телеграммы слать оттуда о состоянии их военной промышленности и прочие секреты. Ну а мы уж тут… дальше… по инстанции. –

И он выразительно кивнул головой в сторону находящегося в трёх кварталах здания украинского КГБ.

- Вот так, товарищи! Нечего кадрами разбрасываться! Глядишь, ещё и орден получит. И про нас не забудут, где следует. Ну а если её враги поймают и замучают, то вечная ей память, как до конца выполнившей свой долг перед родиной! – торжественно закончил свою речь Рыжий и повалился на стул.

В зале стояла мертвая тишина. У комсомольского вожака было всего тридцать секунд, чтобы прекратить этот балаган и взять контроль над залом в свои руки. Но он не успел среагировать. Не было такого  опыта и у Тани Сорокиной. А через тридцать секунд уже было поздно. Нет, зал не смеялся, зал ревел! Некоторые несознательные комсомолки даже бились в конвульсиях. Минуты через две этого непрекращающегося рёва Толя Зарицкий обменялся взглядом с Таней Сорокиной и кивком головы предложил президиуму убраться за кулисы. А зал продолжал реветь. Голосование не состоялось.

 Надо ли говорить, что речь, которую произнёс комсомолец Антонец, не отразилась в протоколе собрания?  По молчаливому согласию членов президиума в протоколе записали, что единодушным решением комсомольцев Киевского Центрального телеграфа Алла Гохфельд исключена из рядов членов ВЛКСМ. И голосование отразилось в протоколе. Потому, что ни Толе Зарицкому, ни Тане Сорокиной, ни другим членам комитета Комсомола совсем не хотелось, чтобы об этом узнали в вышестоящей организации. 

Tags: Бойцы вспоминают минувшие дни, Гашек
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments